КАЗАХСТАН В ЕАЭС: ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ

КАЗАХСТАН В ЕАЭС: ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ

Анатоция: В статье анализируются основные результаты и каналы влияния евразийской интеграции на экономику Казахстана, в т. ч. торговое и инвестиционное сотрудничество. Показано стабилизирующее и стимулирующее воздействие взаимной торговли Казахстана и стран ЕАЭС на экономику республики на различных стадиях циклического развития экономики в условиях нестабильности внешних рынков. Проведен структурный анализ и определены факторы, обусловливающие динамику и направленность торговых потоков для Казахстана. Исследованы основные показатели инвестиционного сотрудничества Казахстана с ЕАЭС, оценены общие макроэкономические эффекты влияния интеграционного взаимодействия между странами Союза.

Ключевые слова: евразийская экономическая интеграция, взаимная и внешняя торговля стран ЕАЭС, эффекты общего рынка товаров и услуг, инвестиционное сотрудничество, влияние интеграций на экономику.

Четырехлетний рубеж функционирования Евразийского экономического союза, инициатором и идейным вдохновителем которого считается первый президент Казахстана Н.А. Назарбаев, позволяет оценивать качество и степень удовлетворенности казахстанской стороной результатами сотрудничества. При этом накопленный эмпирический опыт интеграционного взаимодействия Казахстана с основными партнерами по ЕАЭС стоит отсчитывать гораздо раньше – с 2010 г., т. е. с момента образования Таможенного союза между тройкой учредителей евразийских интеграционных процессов. Этапы формирования экономического союза между партнерами по блоку (Россией, Беларусью, Казахстаном, Арменией и Киргизией) можно охарактеризовать как образец классической интеграции со свойственными пошаговыми процессами углубления (движение от свободной торговли к общим рынкам товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов) и расширения экономического блока посредством формирования новых форм интеграционных партнерств ЕАЭС. При этом именно в казахстанской экспертной среде на протяжении последних четырех лет работы евразийской интеграционной группы в формате экономического союза раздавались чаще всего недовольства качеством и результатами интеграции. Причин этому несколько: прежде всего это сложность и моноцентричность евразийской интеграции, ориентированной в основе своей на российский рынок; несопоставимость масштабов экономик участников и невысокий уровень эффективности наднациональной институциональной структуры ЕАЭС; противоречивость целей и ожиданий стран от участия в интеграционном процессе; конкуренция по ряду товарных позиций на общем рынке и неготовность к компромиссам по ряду принципиальных позиций, связанных с членством в ВТО и сотрудничеством с третьими странами; но самая главная – неудовлетворенность уровнем достижения первоначальных ожиданий (целей) от участия Казахстана в ЕАЭС. Несмотря на то что лидер Казахстана Н.А. Назарбаев еще в 1994 г. представил свои идеи о необходимости формирования евразийской интеграции1, реальное воплощение его идей началось лишь в конце 2009 г., когда пострадавшие в результате кризиса 2008–2009 гг. экономики стран ядра (России, Беларуси и Казахстана) почувствовали необходимость в объединении экономического потенциала. Для экономики Казахстана, ослабленной падением экспорта нефти, жесткой чередой банкротств в банковском секторе и кризисным спадом в финансовом секторе, возникновением дефицита государственного бюджета и инвестиционных ресурсов, евразийская интеграция на тот период рассматривалась как спасительный круг выхода из кризиса. На момент создания Таможенного союза Казахстан рассчитывал использовать потенциал емкого рынка России для замещения экспортных потерь на внешних рынках, а также транзитный потенциал ТС и сырьевые, финансовые и технологические возможности странпартнеров для реализации амбициозных программ по модернизации и индустриализации своей экономики [16]. К подписанию Договора о создании Евразийского экономического союза к концу 2014 г. Казахстану не удалось существенно нарастить свой экспорт на общем рынке ЕАЭС, несмотря на устранение торговых барьеров, из-за невысокого уровня конкурентоспособности и ограниченной ассортиментной линейки казахстанских производителей. Это отразилось на качестве подписанного документа в мае 2015 г. По настоянию именно казахстанской стороны формат Союза был ограничен только экономическими отношениями, исключая политическое, гуманитарное и культурное взаимодействие. Последние два аспекта с течением времени, к концу 2018 г., Казахстан стал рассматривать как предмет дальнейшего углубления интеграционного взаимодействия в ЕАЭС. В силу сложной экономической обстановки, сложившейся в Казахстане к моменту подписания Договора, оценка эффектов евразийской интеграции для республики остается актуальной и по сей день, а вопрос о несоответствии достижений первоначальным ожиданиям от членства республики в евразийском интеграционном блоке постоянно обсуждается экспертным сообществом.

Оценка результатов участия Казахстана в ЕАЭС: общественное мнение По результатам исследований Евразийского банка развития, осуществляемых на основе ежегодного мониторинга общественного мнения «Интеграционный барометр» [11], данные опроса населения республики характеризуются наиболее высокими значениями по сравнению с другими странами – членами интеграционного блока, но с выраженным устойчивым трендом снижения лояльности к Союзу (см. табл. 1). Снижению позитивного восприятия членства в ЕАЭС в общественном восприятии Казахстана способствует неутихающая дискуссия на экспертном уровне по поводу эффектов евразийской интеграции, хотя общественное восприятие остается довольно позитивным.

Таблица 1 Показатели оценки притягательности ЕАЭС для казахстанцев

Источник: составлено автором по: eabr.org/upload/iblock/1bb/EDB-Centre_2017_ Report-46_EDB-Integration-Barometer_Presentation_RUS_1.pdf.

На экспертном уровне также остаются дискуссионными следующие аспекты интеграционных процессов: – неудовлетворенность низкими темпами интеграционного сближения в реальном секторе, связанные с формированием общей (единой) или скоординированной политики в промышленности и сельском хозяйстве, в отраслевом разрезе; – высокий уровень сохраняющихся ограничений в свободе продвижения услуг, особенно в финансовом сегменте, на что болезненно реагируют в республике в связи с позиционированием в Астане финансового центра ЕАЭС; – ограничения участия в государственных закупках (особенно в российском сегменте); – высокая доля сохраняющихся изъятий по торговле товарами в связи с вступлением Казахстана в ВТО (при вступлении Казахстана в ВТО из-за разницы в уровне таможенных пошлин в 2015 г. было 35122 изъятий из ЕТТ, в концу 2018 г. осталось 2475 изъятий3; – волатильность российского рубля и падение конкурентоспособности казахстанской продукции (потеря ценовой конкурентоспособности национальной продукции); – ощутимый негативный эффект «заражения» кризисом в 2015– 2016 гг.; – высокий уровень бюрократизации регулирования таможенных процедур (особенно по вопросам регулирования качества в связи с введением технических регламентов, закрытостью российского рынка для широкой ассортиментной линейки алкогольной продукции); – ограничения, связанные с реэкспортом китайской продукции (особенно по автомобилям). Несмотря на указанные факторы, обусловливающие экспертный дискурс, очевидны положительные эффекты влияния евразийской интеграции на состояние национальной экономики Казахстана. Свобода торговли на общем рынке ЕАЭС способствовала многократному росту взаимной торговли Казахстана со странами ЕАЭС, что позволило существенно снизить негативные факторы кризисного спада в 2015–2016 гг. и обеспечить конкурентоспособность товарных позиций казахстанских производителей на рынках партнеров; расширить потенциал и масштабы приграничного экономического сотрудничества Казахстана со странами ЕАЭС; нарастить инвестиционное сотрудничество в рамках интеграционного блока; усилить положительные эффекты в процессе макроэкономической конвергенции.